Вход на сайт

Поиск

Календарь

«  Март 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Наш опрос

Оставить ли программу полный контакт на радио?
Всего ответов: 2

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Воскресенье, 20.08.2017, 00:41
    Приветствую Вас Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

    Новости рок-индустрии

    Главная » 2014 » Март » 5 » Андрей Макаревич – на «Правде жизни». О России и Украине, СССР и РФ, музыке и путешествиях
    08:22
    Андрей Макаревич – на «Правде жизни». О России и Украине, СССР и РФ, музыке и путешествиях

    - Давайте начнем с того, что все обсуждают последние дни. С Украины. В «Снобе» вы написали, что непонятно, за кого мы собираемся воевать – за Януковича, что ли? Ситуация там меняется каждый час, что сейчас вы об этом думаете?

     

    А.М.: Вообще, ситуация очень скверная. Потому что, зная характер нашего президента, я что-то не помню, чтобы он умел давать задний ход. Он этому не обучен. Все висит на волоске. А война с Украиной легко перерастет в мировую, легко. И совершенно непонятно, зачем это надо. Если для того, чтобы оправдать падение рубля, то это слишком высокая цена. Продолжаю надеяться на присутствие разума в головах людей, от которых все это зависит.

     

    - У Вас наверняка много знакомых, родственников на Украине. Какая у них реакция на происходящее, что они вам рассказывают?

     

    А.М.: У меня действительно много друзей в разных городах: и в Киеве, и в Днепропетровске, и в Одессе. Могу сказать, что, во-первых, такого количества вранья, которым нас накормили на центральных каналах за последние две недели, я не помню с брежневских времен. И тогда было послабее. Во-вторых, мои друзья, которые не являются ни революционерами, ни «западенцами», которые прекрасно говорят по-русски и замечательно относятся к нам, к россиянам, умоляют, не сговариваясь, в один голос: «Не заставляйте нас оборачивать наше оружие против вас, наших друзей!». Человек может как угодно хорошо относиться к России, но с того момента, как на территорию его страны входят чужие танки, он становится либо изменником Родины, либо берет оружие и встает на защиту своей страны. Мне бы очень хотелось, чтобы у нас наверху это тоже понимали. Потому что если они будут сражаться, не с бандеровцами они будут сражаться, а с украинским народом.

     

     

    - Я с интересом следил за историей с отменой гастролей группы «Океан Ельзи». Может быть, без этого концерта мы и проживем, но сколько в нашей жизни, в нашей культуре украинского, малороссийского?..

     

    А.М.: Прожить можно без чего угодно. Только вот что такого сделал «Океан Ельзи», что надо его не пускать в Россию?

     

    - Они скажут что-нибудь такое со сцены, что мгновенно разлетится по фэйсбукам, по независимым СМИ.

     

    А.М.: Тогда и меня надо депортировать. Вообще, Милонову надо будет памятник поставить. Это какое-то чудо на ножках. И насколько я знаю, никаких государственных указаний отменять концерт не поступало. Перебздели товарищи на площадке. Власть наша сегодняшняя держится не только на подлости и вранье, но и на страхе. Боятся.

     

     

    - Готовясь к этой беседе, я пытался отследить эволюцию вашего отношения к власти. В 2000-м вас можно было увидеть на мероприятиях с Путиным, в 2010 году вы пили пиво с Дмитрием Медведевым…

     

    А.М.: Я буду очень благодарен, если вы напомните мне, на каких мероприятиях я был с Путиным. Хотя бы одно, мне будет очень интересно услышать.

     

    - На концерте вы сидели вместе в ложе…

     

    А.М.: Девять лет назад был концерт Пола Маккартни. Да, так получилось, что мы [с Путиным] сидели рядом. Это была не моя инициатива, сесть поближе к Путину.

     

     

    - Да, но тогда вы не были заметным критиком властей, а в последующие годы что-то изменилось.

     

    А.М.: Не было оснований для критики. Вы знаете, я готов аплодировать нашей власти в тот момент, когда она совершает мудрые и, с моей точки зрения, правильные ходы. К сожалению, в последнее время этого не наблюдается.

     

    - Мой вопрос о другом. Мне просто было любопытно, сталкивались ли вы с какими-то сложностями как артист, когда изменилось ваше отношение к власти?

     

    А.М.: Нет.

     

     

    Вопрос из зала: Как творческий человек, вы наверняка обладаете фантазией. Не могли бы вы пофантазировать о том будущем, которое ждет нас лет через пять? К чему приведет нынешняя ситуация?

     

    А.М.: Моей фантазии не хватит спрогнозировать будущее даже на пару месяцев, к сожалению. Потому что в зависимости от того, как поведет себя руководство нашей страны, ситуация может развиваться кардинально различными путями.

     

    - Если оглянуться назад, в 1970-е, 1980-е годы, каким тогда вы представляли себе будущее страны, в которой мы живем?

     

    А.М.: 1970-е и 1980-е годы, это, как говорят в Одессе, две большие разницы. В 1970-е я думал, что Советская власть будет существовать еще долго, лет восемьсот. Никаких иллюзий себе на этот счет не строил, был уверен, что никогда не пересеку границу нашего государства, просто потому что меня туда не выпустят. А в 1980-е годы, после прихода Михаила Сергеевича Горбачева, была эпоха замечательного настроения великих иллюзий, когда казалось, что мир перевернулся и вот сейчас все будет хорошо. И действительно, очень многое изменилось. Мне поразительно смотреть на то, как многие молодые люди сейчас хают Горбачева, не понимая, что пользуются тем, что они имеют, благодаря ему. Это была страшно интересная эпоха познания, открытий, разочарований… Я совершенно не жалею, что мы через нее прошли.

     

     

    - Вы сравнивали государственную пропаганду с пропагандой Брежневской эпохи. Как вам кажется, аудитория этой пропаганды изменилась? Люди воспринимают все, что произносится с «Первого канала», отлично от того, как они воспринимали это в брежневский период?

     

    А.М.: Вы знаете, статистика - очень лукавая вещь. Но то, что количество зомбированных увеличивается на глазах, - это, к сожалению, правда. Потому что если каждый день стучать человеку молотком по голове, то голова от этого сильно окрепнет.

     

    - В 1970-е годы, когда у Вас все пошло и к Вам пришла популярность, вы прогнозировали, каким будете лет через тридцать?

     

    А.М.: Я ничего не прогнозировал. Вы напрасно думаете, что однажды утром мы проснулись и поняли, что у нас «все пошло». Это все происходило десятилетиями. Нас снимали в кино, при этом нам нельзя было выступать в Москве, в газетах нас долбали. Мы замечательно пользовались тем, что советские ведомства между собой были плохо связаны. В Госкино не очень представляли, что происходит в Министерстве культуры, которое тогда занималось концертной деятельностью. Когда там спохватывались, фильм закрывать было уже поздно, а класть на полку было слишком дорого. Все висело на волоске. И если что-то получалось чаще, чем не получалось, это только потому, что к этому моменту то, что мы делали, нравилось очень большому количеству людей. Иначе бы нас прихлопнули десять раз.

     

     

    - Многие сетуют сейчас на «ренессанс совка». Нынешняя государственная система в той части, в которой вы с ней сталкивались, чем похожа и чем отличается от государственной системы советских времен?

     

    А.М.: Она стремительно к ней приближается. Разница только в том, что люди, имевшие отношение к власти в советское время, не были миллионерами. Да, они были на гособеспечении, но даже их госдачи - это убогие сарайчики по сравнению с тем, чем владеют наши большие начальники сегодня. Поэтому психология сильно повернулась, к большому сожалению. Когда есть любовь к деньгам, а это не уравновешивается каким-то моральным началом внутри человека, то сколько бы попы кадилами не махали, веры не добавится. В общем… не очень весело у нас весна началась.

     

     

    - Иногда общаешься с каким-нибудь «забронзовевшим» чиновником, и в голове не укладывается: ведь эти люди в молодости слушали Макаревича, «Машину времени» и других замечательных музыкантов. Казалось бы, в них должны быть посеяны семена какого-то очень правильного отношения к жизни. Но что не дало этим семенам взойти? Как эти люди оказались тем, чем они оказались?

     

    А.М.: Большое заблуждение думать, что искусство может изменить мир, переделать мир. Оно может быть только оценено теми людьми, которые способны его воспринимать, не более того. Я убежден в том, что хорошую музыку любят и хорошие люди, и огромное количество негодяев. Я на открытии Олимпиады беседовал с одним депутатом. Не буду называть его имени. Я говорю: «Ребята, ну что ж вы, когда принимали этот закон Димы Яковлева, вы, вообще, соображали, че вы делаете?» Он сказал: Да мы против были! А нас собрали всех, сказали – надо». Вот, такие у нас депутаты, такая у нас власть. Сказали «надо» - все подняли руки. В советские времена было так же.

     

     

    - А способен ли один человек, находящийся в системе, что-то изменить, поступив по совести, а не так, как сказали? В вашей новой песне есть строки о том, что ОМОНовец бьет человека на площади, его лицо от стыда закрыто маской, но этой маски не будет на другом, не Басманном, Высшем суде. Остались ли люди, поступающие по совести? В медиа мы почти не видим таких примеров.

     

    А.М.: Почему же, мы их видим. Хотелось бы, чтобы их было больше, но они есть, слава тебе, Господи. И надежду какую-то оставляют. Завтра у Андрея Максимова будет программа с Жванецким Михаилом Михайловичем. Ему восемьдесят на днях исполнится. Вот послушайте, что он будет говорить. Я не знаю, что именно он скажет… Но уж он-то, как одессит, имеет право.

     

    Вопрос из зала: Добрый день. Когда мы собираемся с друзьями, с одноклассниками, мы вспоминаем себя 16-летних. Мы же такими максималистами были!.. И у нас друг к другу традиционный вопрос: ты, 16-летний, пожал бы себе, 42-летнему, руку? Принципы изменились или нет? Андрей Вадимович, если бы машина времени вас теперешнего отправила к вам 16-летнему, он пожал бы своему более умудренному тезке руку?

     

    А.М. (Изумленно): А почему нет-то?!

     

    (Смех, аплодисменты)

     

     

    - Когда-то вы помогли поддержать Евгения Ройзмана. Следите ли вы за его политической карьерой, за тем, что он здесь делает. Какие это у вас ощущения вызывает, если следите?

     

    А.М.: У меня нет возможности пристально следить за каждым днем политической жизни здесь, но я ему абсолютно доверяю. Этого вполне достаточно.

     

    - Насколько оптимистично Вы смотрите на то, что делают Михаил Прохоров и партия «Гражданская платформа»? Многие считают эту партию «громоотводом», кремлевским демократическим спойлером.

     

    А.М.: Знаете, на каждый чих не наздравствуешься. Мало ли кто чего считает. Я знаю нашу программу, над которой и я работал в том числе. На мой взгляд, она полностью соответствует тому, как наша страна должна жить. За это мы готовы биться. Только не революционным путем, а путем законным. Это путь, к сожалению, длинный, но это путь правильный.

     

     

    Вопрос из зала: Мой вопрос о современном российском обществе. Августовский путч 1991 года я встретил в Башкирии, в экспедиции своего отца. Ни у отца, ни у других взрослых, ни даже у меня, ребенка, не возникло сомнения в правильности происходящих событий. Мы развернулись и поехали город, тогда еще в Свердловск. Если бы здесь были какие-то уличные столкновения, мои родители приняли бы в них участие, потому что считали абсолютно нужным отстаивать свои демократические свободы и что-то изменить в своей жизни. И в наше время многие украинцы вышли на Майдан, чтобы защитить свою свободу выбора, свое право на то государство, в котором они хотят жить, а не на то, которое спускается им сверху. Майдан послужит катализатором для изменений в российском обществе, или мы стали такими толстыми, что нам уже не надо?

     

    А.М.: Сложный вопрос. Потому что мы не имеем на руках реальной картины. Я не верю статистике. Я убежден, что почти вся наша статистика проплачена, и догадываюсь кем. Поэтому что происходит на самом деле - трудно сказать. Теоретически, половина населения нашей страны недовольна тем, что происходит, и хочет перемен. Вторая половина тоже недовольна, но предпочитает сидеть тихо, чтобы не было еще хуже. И вот в этом между ними разница. Власть старается первую половину поссорить со второй. Потому что когда разделяешь, властвовать удобней. Всегда нужен враг, на всякий случай. У нас сегодня тот, кто не согласен с политикой партии и правительства, уже практически враг народа, завтра так и будет. Но мы продолжаем себя называть демократическим государством. А по поводу Майдана - это надо было Януковичу так достать свой народ, чтобы на площади собрались ну самые разные представители этого народа, не дружащие между собой. Их объединило одно - ненависть к этому человеку, совершенно заслуженная. Поэтому, когда мы его вдруг прячем у нас, опять возникает вопрос…

     

     

    Вопрос из зала: Есть такое мнение, как коллективный разум. Сейчас все такое ужасающее на Украине. Что могут сделать люди? Потому что я знаю много людей, которые говорят об этом со слезами на глазах. Как помочь, как нам выйти из этой ситуации?

     

    А.М.: Вы хотите, чтобы я дал вам инструкции?

     

    Вопрос из зала: Я понимаю, что у вас нет инструкций, но как нам пройти этот страх? У меня очень много друзей там живет, и это ужасно. Они сидят дома и боятся выходить за хлебом, потому что снайперы на крышах. Как нам преодолеть этот страх и пойти обсуждать свое? Потому что сейчас мы прячемся…

     

    А.М.: Я повторюсь. Я считаю, что мы не имеем права никуда ходить. Какие бы события там ни были. Какие бы они ни были печальные. Как бы их нам тут не раздували. Это их внутренние разборки. И они разберутся, потому что, я надеюсь, разум возобладает. Много всегда всплывает пены, когда происходят революции. Появляются негодяи, которые пытаются прибрать власть к рукам. И все-таки я убежден, что они вполне в состоянии разобраться сами. Если ситуация совсем выходит из-под контроля, давайте согласимся на то, чтобы туда вошли международные наблюдатели. Что-то мы от этого отказались. Действительно, зачем нам международные наблюдатели? А вот самим туда с танками лезть категорически не надо.

     

     

    Вопрос из зала: Я волнуюсь очень, потому что не могу не волноваться. Я считаю, что вы должны чувствовать на себе ответственность, в том числе и за меня. Я первый раз, наверное, услышал музыку «Машины времени», когда мне было лет четырнадцать. Мы находили в ваших записях для себя ответы на многие вопросы. И то, что я вырос такой, какой я вырос… Моя дочь тоже в значительной мере на ваших песнях выросла. Это такая преамбула. И вот, появились ваши обращения, письма. Сначала к Путину, потом к гражданам Российской Федерации. Честно говоря, я очень удивился. И даже написал ответ - от гражданина РФ, многие читали. Основной посыл, если я понял - хрен с ним там, с Путиным. И надо работать над собой, и если стать лучше, как-то все переменится. Я правильно понял ваш посыл?

     

    А.М.: Ну, вообще, самосовершенствование еще никому не вредило.

     

     

    Вопрос из зала: Но проблема, я считаю, не в том, что мы изменились, стали думать о деньгах. Проблемы в нашем государстве возникают экономические, и нравственные, благодаря нашему руководству. Как раз благодаря тому, что депутаты не хотят, но голосуют.

     

    А.М.: А кто их выбирал, можно спросить? Не вы?!

     

    Из зала: Ну точно не я.

     

    А.М.: Все остальные, кроме вас? Вы хороший, а все остальные плохие.

     

     

    Из зала: Прошло не так много времени с того письма. И мы старались измениться. Пикеты всяческие устраивали, Ройзману помогали, работали над собой. А Владимир Владимирович как сидел, так и сидит.

     

    А.М.: А вы думали, что он после вашего пикета заплачет и убежит?!

     

    Из зала: Нет, я так точно не думал… И вот он досидел до того, что сегодня война, или завтра. Вот вы, Андрей Макаревич, который меня воспитал процентов на семьдесят, что теперь думаете?

     

    А.М.: Скажите, а вы не хотите, чтобы была война, а что вы для этого делаете? Рассказываете о том, какие все плохие?

     

     

    Из зала: Нет. Сегодня мои товарищи вышли на малочисленные пикеты.

     

    А.М.: А вы с ними не пошли.

     

    Из зала: А я пошел к вам. В первую очередь для того, чтобы вопрос задать. Ваше мнение, как нам жить дальше?

     

    А.М.: По совести, товарищи.

     

    (Аплодисменты)

     

     

    Вопрос из зала: Добрый день, Андрей Вадимович. Я бы хотел вас поблагодарить за все ваше творчество. Мне бы очень не хотелось говорить о политике. Скажите, пожалуйста, вы помните, когда вы дали свой первый автограф, где, при каких обстоятельствах? Не надоело ли вам это делать? И не дадите ли вы мне автограф в вашей книге «Сам овца»?

     

    (Смех, аплодисменты)

     

    А.М.: Я помню, как у меня взяли первый автограф. Это было в 1970-м году, на Николиной горе. Человек, который попросил у меня автограф, был Никита Сергеевич Михалков. (Смех в зале). Тогда только-только он вернулся из армии и собирался снимать фильм «Свой среди чужих». Я настолько испугался, ошалел от ситуации, что я ему написал слово «автограф» через «Ф». Чего со мной в принципе не бывает, у меня грамотность природная. Он говорит, что эту бумажку где-то хранит как свидетельство моей неграмотности. (Смех в зале) Я вообще не понимаю, зачем люди берут автографы, особенно если протягивают для этого коробок спичек или пачку сигарет.

     

     

    Вопрос из зала: Показать, что стоял рядом.

     

    А.М.: Ну и стоял рядом, а что это изменило-то в твоей жизни? Я считаю, очень трогательно, когда говорят: «Андрей Вадимович, можно с вами сфотографироваться?» «Ну да, можно». И тебя тут же обнимают за плечо!..

     

    (Смех в зале)

     

    А.М.: Когда говоришь: «Осторожней, за не ту ориентацию примут!», испуганно убирают руку. А, например, на Кавказе обижаются: «Пачиму ты не хочишь, ты же мнэ брат!». Очень не люблю, если честно, когда незнакомый человек обнимает за плечо. А автографы терплю. В конце концов, это твои слушатели, это люди, которые к тебе приходят. Ты во многом за их счет живешь.

     

     

    Вопрос из зала: А что вас вдохновляет на сегодня, от чего вы черпаете творчество, радость в жизни?

     

    А.М.: На самом деле, знать бы, откуда черпаешь, так и черпал бы, и черпал. Масса вещей, например, когда погода хорошая с утра. Когда что-то хорошее произошло в жизни или в мире. Когда хорошего человека встретил. Когда собрался с друзьями, выпил по рюмочке, оказалось, что не так все и плохо... Масса вещей, из маленьких радостей жизнь состоит.

     

    Вопрос из зала: Вы сегодня несколько раз повторили, что Россия возвращается к СССР. В те времена у нас были сильны патриотические настроения. А сегодня эти настроения усилились во время Олимпиады. А как вы относитесь к Олимпиаде? Пустили пыль в глаза всему миру, хотя и победили? И второй вопрос: видите ли вы какого-то лидера, кроме Путина, который способен повести за собой народ?

     

    А.М.: По поводу Олимпиады, я бы очень хотел, чтобы котлеты и мухи были отдельно. Я считаю олимпийское движение самым значительным, самым широкомасштабным движением в мире, которое людей разных национальностей, разных вероисповеданий объединяет. Это хорошо. Хорошо, что у нас прошла Олимпиада. Хорошо, что вовремя все достроили, достойно. Хорошо. Плохо, что украли половину денег. Очень плохо. Будут с этим разбираться? Не будут. Хорошо, что наши победили? Хорошо, раз мы все за них болели. Хорошо ли это все проецировать на отношения с Украиной? Плохо. Просто надо смотреть на каждый параграф, на каждую строчку, и понимать - что хорошо, а что плохо. Только и всего.

     

     

    - А что касается лидера? Кто, если не Путин?

     

    А.М.: Я верю в Михаила Дмитриевича Прохорова, вполне. Произойдет это не завтра и не послезавтра. Но я уверен, что если это произойдет, у нас жизнь изменится довольно быстро в лучшую сторону.

     

    Вопрос из зала: В 1980-е годы, во времена Горбачева, рокеры участвовали в протестном движении, кое-кто даже возглавлял его, был его моральным авторитетом и, с моей точки зрения, поспособствовал смене формации. Как вы считаете, сейчас, когда все зомбировано, могут ли найтись такие рокеры, которые снова смогут пойти по этому пути и возглавить протестное движение?

     

    А.М.: Протестное движение, [в ситуации], когда все можно, это не протестное движение. Это просто результат гласности, просто можешь говорить, о чем считаешь нужным. Что касается рокеров, дело в том, что это музыкальное направление, которое тогда было популярно, а сегодня стало ретронаправлением, и совсем не такое популярное, как было двадцать лет назад, и уже не будет, потому что все на свете проходит, будет популярна какая-то другая музыка. Сегодня, например, молодые люди рэп слушают, который мне малопонятен. Но если говорить о каких-то функциях социальных, то рэп замещает эту историю. Что касается меня, я делаю то, что считаю нужным, и себя не ограничиваю.

     

     

    Вопрос из зала: Андрей Вадимович, сегодня очень много про Украину говорится, это естественно. У меня вопрос про Украину сугубо практический. Мне туда лететь через пару месяцев с друзьями. Я боюсь, что мне на международных авиалиниях предложат чай отравленный, и это будет совершенно оправдано наличием у меня российского паспорта. Вопрос к вам такой: представьте, что у вас завтра концерт в Киеве или во Львове. Вы выходите - что вы делаете, что говорите?

     

    А.М.: У нас концерт в Киеве был не так давно, в концертном зале «Украина». Тогда на Майдане уже стояло тысяч шестьсот человек. Мало того, по удивительному совпадению, у нас был концерт в этом же зале «Украина», когда был первый Майдан, который касался Ющенко. И тогда, и сегодня я им говорил одно и то же: «Ребята, я могу кому-то сочувствовать. Могу кому-то активно не сочувствовать. Но я не пойду к вам на Майдан, потому что мы сегодня живем в разных странах. Я очень надеюсь, что у вас хватит сил и разума разобраться». Насчет отравленного чая - да бросьте, все будет проще: закроют въезд русским, и все. И травить нас никому не надо будет.

     

     

    Вопрос из зала: Видели ли вы фильм Алексея Германа «Трудно быть богом», и если да, то какое впечатление он на вас произвел?

     

    А.М.: Я его видел в незавершенном состоянии. Он уже был смонтирован, но озвучка была еще черновая. Я обязательно посмотрю его еще раз в конечном варианте. Мнение окончательное сформирую, когда посмотрю его со звуком. Но уже сейчас могу сказать, что это очень тяжелое зрелище, и это совсем не то кино, к которому мы привыкли. Его даже на уровне физиологии смотреть тяжело.

     

     

    Вопрос из зала: Я хочу сделать вторую попытку уйти в сторону от политики и задать вам вопрос из моего детства. Как-то раз, уже после ГКЧП, я увидел вас на программе «Смак». С тех пор старался ее смотреть. Ваше объяснение - почему вы пришли на эту программу и почему потом решили уйти? Дурацкий вопрос - если ответите, спасибо.

     

    А.М.: Я на нее не пришел, я ее придумал и сделал. Сделал, потому что мне это было весело, смешно и интересно. А еще потому что я очень не люблю, когда люди, которые тобой восхищаются, начинают тебя рихтовать по своему представлению. Вот, раз ты рокер, вот и ходи в косухе до семидесяти лет. И не дай тебе бог сменить одежду, ты же нас предал! А я считал и считаю, что рок-н-ролл – это, прежде всего, свобода. И если вам нравится мое состояние свободы, то не надо меня ограничивать. А если не нравится - вон, смотрите, Костя Кинчев до сих пор в косухе… Ушел я из этой программы, потому что мне перестало быть интересно. Я двенадцать лет был ее ведущим, и мне показалось, что все, что хотел там сделать, я сделал. Поскольку я не настоящий артист, я не умею изображать на лице интерес, если мне не интересно. А если ведущему передача не интересна - зритель моментально перестанет ее смотреть. И я долго ждал, пока Ваня Ургант освободится, у него был контракт с каналом MTV тогда, а я считал, что он единственный человек, который может мою эстафету подхватить. И в тот день, когда он освободился, я его уговорил, и очень рад, что до сих пор он это маленькое знамя несет. По-моему, он это делает замечательно.

     

     

    Из зала: Я хочу вставить маленькую ремарку. Когда я увидел, как вы готовите в вашей программе бараньи яички, это меня очень вдохновило, но у меня не было бараньих. Я взял свиные и стал их готовить!

     

    (Смех в зале)

     

    А.М.: У меня на программе был тогда Вахтанг Кикабидзе, и мы с ним ржали, как подорванные. На следующий день я, ни о чем плохом не думая, пошел на рынок. Мне подарили барана. Я говорю: «Что случилось?» Мне ответили: «Ты не представляешь. У нас эту деталь никто никогда не покупал. Теперь за месяц вперед заказывают!». Тогда я понял силу телевидения.

     

     

    Вопрос из зала: Большое спасибо вам за многолетнее творчество. Я хотел бы перевести разговор в общественную плоскость. Вы отождествляете Крым и Украину? Или все-таки та историческая несправедливость, которая произошла с Крымом, она идет в другой плоскости отношения между нами?

     

    А.М.: История человечества вообще состоит из несправедливостей. Конечно, нам очень хочется вернуть Крым. Но исторически так сложилось, что [уже] четверть века это - часть другого государства. А потом пойдет - а почему мы Аляску за копейки отдали? Это же наша земля! Введем ограниченный контингент туда. Там наших эскимосов обижают. Американская коричневая чума. Хочется… Мало ли что нам хочется?!

     

     

    Из зала: Не совсем с той стороны взгляд. Давайте смотреть оттуда. Почти 60% населения Крыма - русские люди. Я сам из первой волны русской эмиграции, с развалом СССР вынужден был оттуда уехать. Я на себе ощутил немного той прелести, когда фамилия кончается не на «ко». Я знаю людей, которые там остались…

     

    А.М.: Хорошо, много русских людей, да? Если так невмоготу, то приезжайте в Россию, вы же приехали, да? Никто же там цепями не держал? Нет, они живут с украинскими паспортами, значит, они считаются гражданами Украины. И ничего, как-то все нормально. Конечно, надо биться за свои права там, внутри. Бороться против идиотских законов насчет языка, которые, кстати, уже отменили. Только почему-то у нас молчат об этом.

     

     

    Вопрос из зала: Здравствуйте, Андрей Вадимович. Я хочу сказать спасибо не только за ваше творчество, но и за ваши слова. Я привожу их всем, кто спрашивает, не опасно ли заниматься дайвингом. «Если бы не дайвинг, я бы не знал 5/6 земли», - сказал Андрей Макаревич. Расскажите о местах для дайвинга, которые вас радуют.

     

    А.М.: Таких мест много, все зависит от степени вашей одержимости, вашей подготовки и от количества денег. Большое количество интересных мест от нас удалены, это ровно противоположная сторона земного шара, так что сама дорога туда отнимает кучу денег. Многое зависит от того, что вас интересует: некоторые любят затонувшие суда или крупных животных…

     

     

    Из зала: Что вам конкретно понравилось: Палау, Филиппины?..

     

    А.М.: Палау чудесное место, а на Филиппинах все выловили и сожрали, к сожалению. Вообще, хочу Вам сказать, что океан стремительно вымирает. Стремительно. На Галапагоссах 10-15 лет назад и сейчас - разница чудовищная. Вы понимаете, по сравнению с эволюцией, на которую ушли миллионы лет, 10 лет - это миллисекунда. Жизнь в океане исчезает со скоростью выключения света в комнате. Почему - до конца неизвестно. Это и загрязнение окружающей среды. Это и китайские браконьеры, которые, наплевав на все законы, вылавливают все, что шевелится. Которые, по некоторым данным, вылавливают в среднем 100 000 акул в день. Представляете себе цифру? Акул, я думаю, осталось лет на пять. Но есть и необъяснимое... Что-то происходит с планетой, какое-то схлопывание. Мы не все знаем.

     

     

    Вопрос из зала: Раньше вы публиковались в журнале «Story». Каждый месяц я читала ваши заметки. Почему вы перестали делать это?

     

    А.М.: На шестой год меня стали так, незаметно, редактировать. Даже мне не говоря. Я заметил это со второго-третьего раза. Все, что касалось общественно-политической жизни, аккуратно вымарывалось. Я позвонил Володе Чернову, он был тогда главным редактором. Мой старый товарищ. «Володя, что происходит?» – «Ну, понимаешь, - сказал он, - у нас журнал семейный, у нас такая ниша, мы не хотим переходить на это общественно-политическое поле». Я сказал: «Володь, когда ты меня звал, ты обещал, что я буду писать ровно о том, о чем считаю нужным. Если так, то мне неинтересно». И ушел. А через несколько месяцев Володя Чернов умер, к сожалению. А еще через два месяца журнал закрылся, потому что он существовал на Володиных плечах. Сейчас я пишу в журнал «Русский пионер». Журнал интересный, с интересными авторами, и я доволен, что с ними сотрудничаю.

     

     

    Вопрос из зала: Хочу историю маленькую рассказать. Я учился в Суворовском училище с Игорем Прокопенко с Рен-ТВ, который сейчас ведет программу про инопланетян. И когда вышла ругательная статья про вас, «Рагу из Синей птицы», мы в училище решили собраться и написать в «Комсомольскую правду», что Макаревич хороший, а все, кто писал, козлы. Прокопенко это письмо писал, я редактировал, а так как я был поздоровее, то я заставлял подписываться всех остальных. (Смех в зале). Скажу честно, подписалось из мной опрошенных процентов десять - все из училища боялись вылететь. Прошло очень много лет с тех пор. И когда мы встречаемся с друзьями, бывает, в шутку заводим разговор: «А ты, сука, подписывал или нет?!». Для нас это было первое в жизни событие, когда мы не забоялись и смело пошли в бой.

     

    А.М.: Благодаря вам и таким, как вы, мы остались целы. Потому что в те времена после такой директивной статьи Министерство культуры обязано было принять меры и такую команду в лучшем случае расформировать. А мы уже были в Росконцерте. И нас бы оттуда выкурили, а через месяц бы приняли за тунеядство. «Комсомольская правда» получила невероятное количество писем тогда. Для советских времен это было нечастым событием. Они растерялись, они эти письма жгли мешками. И тогда они сделали из этого молодежную дискуссию, полемику. Есть такое мнение, а может быть и другое мнение... В общем, как-то на тормозах все спустили. Так что спасибо вам большое.

     

     

    У меня лежит письмо, которое написал Анатолий Борисович Чубайс, будучи студентом института, в «Комсомольскую правду», писателю Виктору Астафьеву, чье имя стояло под этой статьей первым. Астафьев потом признавался, что статью он не читал, ему принесли, он подписал, газета уважаемая. Но интересно, что Астафьев ему тогда на письмо ответил, студенту Чубайсу. Там была фраза, которую я запомнил навсегда: «Вы правы, не стоило мне связываться с этой «Машиной времени», сидящей в виде моли на пиджаках иностранного покроя с шестиконечными звездами, с берегов Мертвого озера». Я подумал: «Елки-палки, а писатель-то хороший!».

     

    Из зала: Потом вышла еще одна статья про воронье. Тогда еще не было такого слова, но мы в школе обсуждали, что это была как бы первая PR-кампания.

     

    А.М.: Вы знаете, я врагу не пожелаю такую PR-кампанию.

     

     

    Из зала: Тем не менее, сработало. Узнала вся страна.

     

    А.М.: Нас и так знала вся страна. Это нас и спасло. Популярности нам это не добавило. Популярность нам приносили магнитофонные записи наших песен. А вот седых волос эти статьи добавили. Это сейчас газеты пишут, собачки лают, ветер носит, караван идет. А тогда это был приговор практически. Только этого уже никто не помнит и не понимает.

     

    Вопрос из зала: Кого из молодых российских рок-команд вы видите своими преемниками?

     

    А.М.: В искусстве преемников не бывает, и не дай Бог, чтобы они были. Как замечательно писал Владимир Маяковский, «Товарищи, хватит делать под Маяковского, делайте под себя». (Аплодисменты)

     

     

    Вопрос из зала: Тогда, может быть, кто-то из молодых рок-команд вам просто нравится?

     

    А.М.: Те, кто мне нравится, не такие уж молодые. Я обожаю «Ундервуд» - лет пятнадцать, наверное, им. Кортнев еще старше. Ромарио замечательный. Никак я не ожидал, что такие молодые люди так хорошо почувствуют битловскую музыкальную эстетику.

     

    Вопрос из зала: Году в 1988-м у нас был Второй фестиваль Свердловского рок-клуба, и там была такая группа – «Кукушкин оркестр». Не знаю, правда это или нет, но ходила байка, что сам Макаревич приезжал их слушать.

     

    А.М.: Неправда, я никого специально слушать не приезжал. Правда, однажды так получилось, что мы были на гастролях в Екатеринбурге, и тогда же проходил фестиваль Свердловского рок-клуба во Дворце молодежи. И там играли и «Агата Кристи», и Пантыкин, и «Наутилус», и Настя Полева, и «Чайф», в общем, все золото ваше. Был такой замечательный концерт, я помню его до сих пор.

     

     

    Вопрос из зала: Вы обеспокоены тем, что цивилизация развивается не совсем правильно. Моря, горы, реки, да и человек стал не тот. И результаты цивилизации беспокоят всех - куда мы идем и зачем. Есть ли у нас концепция развития цивилизации, как у некоторых других стран? Нужна ли она нам?

     

    А.М.: Грош цена концепции, если ее нельзя применить на практике. Для того чтобы концепция имела возможность работать, нужно представить себе такую ситуацию, в которой все страны могли бы договориться друг с другом. Мало того, чтобы договориться - соблюдать эти договоренности. Пока до этого, к сожалению, очень далеко. Сегодня можно говорить о вещах простых и очевидных, которые касаются каждой страны, если она нормальная. Во-первых, по возможности, сохранять экологию, не засорять окружающую среду и атмосферу. Но и с этим мы справляемся очень плохо. Потому что деньги важнее, к сожалению.

     

     

    Вопрос из зала: Добрый день, Андрей. У меня есть вопрос про справедливость, который задавался некоторое время назад. Некоторое время назад я прочла в новостях, что поймали 80-летнего старика, который имеет отношение к пыткам, к фашизму, который занимался убийствами людей во времена Гитлера. Таких людей все еще наказывают. Безотносительно того, что в России и Украине сейчас происходит, как вы считаете, правильно ли, что до сих пор преследуют таких людей?

     

    А.М.: Смотря что они совершали. Если они сжигали миллионы людей в концлагерях - правильно.

     

    Вопрос из зала: Андрей Вадимович, можно снова вопрос не о политике. В СССР было три рок-города и, соответственно, три рок-клуба: Московский, Ленинградский и Свердловский. Я историю рок-клубов достаточно хорошо знаю и уважаю…

     

    А.М.: В таком случае, Вы должны знать, что задолго до этого в Москве был так называемый бит-клуб.

     

     

    Вопрос из зала: Да, знаю. У меня есть такая мечта, чтобы в Екатеринбурге в ДК МВД открылся музей уральского рок-клуба. А как вы считаете, возможно сделать музей советского рока? И если да, то в каком городе он должен находиться?

     

    А.М.: Наверное, все на свете возможно. Я не убежден, что это нужно. Главным образом потому, что память человеческая становится короче и короче. Память стремительно укорачивается, сознание становится клиповым, скоро память будет длиной ровно в рекламную паузу - три с половиной минуты. Поэтому, что такое рок - питерский, московский, свердловский - лет через пятнадцать никто и не вспомнит. А музей, который хранит экспонаты, связанные с тем, что никто не помнит, вряд ли кому-то нужен. Мир стремительно меняется. Психофизиология меняется. Нравится нам это или нет, так обстоят дела. Я считаю, что Интернет человечество получило в подарок несколько раньше, чем нужно. В моральном плане мы его еще не заслужили, вот такой замечательный способ общения. Судя по количеству дерьма, которое там плавает, ну явно не заслужили.

     

    Вопрос из зала: Задел ваш ответ про то, что до старости в косухе не ходят. А как же Мик Джаггер? И вообще, когда, по-вашему, надо уходить?

     

    А.М.: Rolling Stones - это замечательное исключение, подтверждающее правило. (Смех в зале). Давайте смотреть непредвзято: вообще-то рок-н-ролл - музыка полового созревания. Вот джаз можно играть в любом возрасте, это нормально. Рок-н-ролл - все-таки странно. Да, есть исключения. Но я не думаю, что это в правило превратится.

     

    Из зала: Рок-н-ролл мертв?

     

    А.М.: Во всяком случае, пик его, безусловно, прошел. И нет здесь никакой трагедии, не надо на себе рвать остатки волос - все проходит. Слушайте, полвека он правил миром.

     

     

    Вопрос из зала: Как путешественник, как вы считаете, какое самое красивое место на Земле?

     

    А.М.: Невозможно выбрать одно место. И десяти не выберу, [их] значительно больше. Земля - очень красивое место в целом. Я с трудом себе представляю некрасивое место. Какие-нибудь окраины Свердловска времен 1970-х... Все, что сделано природой, необыкновенно красиво.

     

    Вопрос из зала: Андрей Вадимович, я бы хотел извиниться перед Вами за наши неудобные вопросы.

     

    А.М.: А что такого, чего извиняться?

     

    Из зала: Сегодня Прощеное воскресенье.

     

    А.М.: А, ну идите с Богом! (Смех в зале, аплодисменты)

     

     

    Вопрос из зала: Какой самый дурацкий вопрос вам задавали? И какой вопрос вас больше всего удивил?

     

    А.М.: Дурацких много. Непрофессионализм очень большой части сегодняшних журналистов просто приводит в смятение. Неграмотность, неосведомленность, необразованность, и при этом - совершенно необъяснимая уверенность в том, что Земля крутится, потому что они что-то пишут... Я вообще не люблю интервью, потому что у меня есть возможность в том, что я делаю, рассказывать людям ровно то, что я хочу: есть песни, есть картинки, есть журналы, есть проза - мне вот так вот хватает этих возможностей. Когда пытаются что-то еще из меня вытащить - все равно не вытащить, потому что если я не хочу говорить, я не буду. А то, что я хочу, я могу и без них. Если есть возможность не давать интервью - я не даю.

     

    - Поэтому вдвойне спасибо, что согласились сюда прийти, пообщаться и ответить на наши вопросы. Есть еще вопрос. Вы публиковали, по-моему, два письма Путину. Не настало ли время написать новое письмо? И есть ли о чем говорить или не о чем, как вам кажется?

     

    А.М.: Не хотелось бы, чтобы это превращалось в «хорошую традицию». Все эти письма были результатом какого-то эмоционального порыва. Я понимал, что надо что-то делать, потому что молчать - значит, соглашаться с тем, что происходит. А я не согласен с тем, что происходит. А к кому я должен обратиться? Ну, наверное, к Президенту, как к главному правителю страны. Вот такая логика. При этом я человек достаточно далекий от иллюзий. Я совершенно не ждал, что завтра мне придет конверт: «Андрюше от Вовы». Но молчать не получалось.

     

     

    - Сегодня у вас концерт в Екатеринбурге. Что там можно будет услышать?

     

    А.М.: Там всего будет понемногу - и нового, и старого. У нас чудесный гитарист вот уже скоро год как. Группа зазвучала иначе, и, по-моему, гораздо лучше с музыкальной точки зрения. Во всяком случае, я продолжаю получать удовольствие от этого процесса. У меня масса других занятий, и я бы давно не занимался музыкой, если бы мне перестало доставлять это удовольствие.

     

    Справка: что такое «Правда жизни»? Это серия живых встреч читателей Znak.com с героями наших публикаций. Мы приглашаем в один из ресторанов Екатеринбурга интересного гостя, а посетители вместе с журналистами Znak.com задают ему вопросы, делятся своими мыслями, вместе обсуждают актуальные темы.

     

    Вопросы – Дмитрий Колезев и гости Znak.com

    Фотографии – Вадим Ахметов

    Площадка – ресторан Steakholders (БЦ «Президент», Екатеринбург, Бориса Ельцина, 1)

    Расшифровка – Радмила Шабалина
    автор znak.com

    Просмотров: 942 | Добавил: Zverkola | Рейтинг: 0.0/0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]